Яна Карнаухова: Кристина, поделитесь с нам тем, что изначально вдохновило вас на карьеру в области изобразительного искусства? Были ли в вашей жизни какие-то особые моменты или опыт, которые существенно повлияли на ваше решение?

Кристина Окань: С детства я не сомневалась, что буду работать в сфере искусства. Меня всегда интересовали мода, дизайн, изобразительное и прикладное искусство, и когда пришло время выбирать профессию, ничто, кроме художественного вуза, меня не интересовало.

ЯК: Вы живете и работаете как в Берлине, так и в Москве, как эти разные культурные среды повлияли на вашу художественную практику и мировоззрение?

КО: Помимо этих двух городов, в моей жизни также есть Ла-Корунья, где я сейчас живу и работаю. Эти три города принципиально разные и по-разному повлияли на меня и мою художественную практику. В Москве я получила академическое образование (в Московском государственном художественно-промышленном университете им. Строганова), которое является основой моей профессиональной деятельности. В Берлине я, по сути, зарекомендовала себя как независимый художник, разбирающийся в мире искусства, галереях и других учреждениях. Возможно, самым важным для меня является то, что, находясь в Берлине, я чувствую себя буквально в центре мира, потому что здесь так много возможностей, информации и людей из разных стран. География моих выставок, биеннале и художественных ярмарок довольно широка и разнообразна благодаря Берлину. Сейчас я живу в маленьком городке в Испании, буквально на краю света, и это совершенно новый опыт для меня как художника, похожий на отстраненность и переосмысление. Пока что мне действительно нравится этот процесс.

ЯК: В ваших работах прекрасно раскрывается хрупкая красота мира природы и трансформация жизненной материи. Что привлекает вас в темах разложения и трансформации и как вы воплощаете эти процессы в своих скульптурах?

КО: Меня восхищает разнообразие и размах представлений о красоте, как в природе, так и в жизни в целом. Я нахожу много вдохновения в моментах увядания природных форм, их разложения и деформации. Это романтично и слегка драматично, а потому невероятно красиво. Запечатление этого процесса в фарфоре, то есть в вечности, кажется мне еще более романтичным.

ЯК: Ваше искусство ставит под сомнение традиционные представления о красоте, особенно ее эфемерные и обожествленные аспекты. Как вы оспариваете эти концепции в своих работах и какое новое понимание красоты вы надеетесь донести до своей аудитории?

КО: Мне кажется, что сегодня, в мире, переполненном информацией, контентом, потреблением и гонкой за достижениями, мы упускаем моменты истинной красоты, как будто нам не хватает на это сил и времени. А истинная красота для меня заключается в мельчайших деталях, моментах, оттенках, в чем-то необъяснимом, отсюда и представления о эфемерности и божественности в моих работах. Чтобы запечатлеть это, нужно замедлиться и настроиться на эту красоту, замечать и культивировать ее. Тогда повседневная жизнь будет состоять в основном из таких моментов.

ЯК: Можете ли вы объяснить, как вам удается превращать увядающие фрукты и овощи в миниатюрные окаменелые скульптуры? Какие материалы и техники вы используете для достижения этой трансформации?

КО: Все мои скульптуры сделаны из фарфора, который благодаря своей плотности действительно напоминает камень, но при этом является хрупким, тонким и звучным. Для меня в этом уже есть определенная магия. Сам процесс литья фарфора с использованием гипсовых форм – это чистая алхимия и медитация. Фарфор требует полного погружения и концентрации.

ЯК: Расскажите нам о этапах вашего процесса изготовления, от первоначальной идеи до готовой скульптуры? Как вы выбираете и подготавливаете материалы?

КО: Сначала я ищу формы фруктов и овощей, которые кажутся мне интересными — обычно я вижу элементы композиции в овощных лавках и сразу покупаю эти предметы, с которыми потом работаю в гипсе в студии. Изготовление гипсовых форм – довольно трудоемкий процесс, как физический, так и моральный, потому что даже малейшая ошибка может свести всю работу на нет. Когда мои объекты отлиты и формы готовы к отливке, начинается самое интересное. У меня никогда не бывает точных набросков, потому что в этом случае процесс превращается в “подгонку” к картине, и меня завораживает неопределенность и элемент случайности: одно нажатие может задать тон всей работе и определить направление, в котором она будет развиваться. При этом я всегда изначально держу в голове общую идею композиции. Когда композиция сформирована, происходит первый обжиг. Большинство моих скульптур остаются неглазурованными или с минимальным количеством краски. Затем происходит повторный обжиг, и после этого работа считается законченной. Как правило, я создаю 2 или 3 работы одновременно.

ЯК: Какая часть вашей работы связана с экспериментами с новыми материалами или техниками? Можете ли вы привести пример того, как эксперименты привели к прорыву в вашем искусстве?

КО: Не могу сказать, что я много экспериментирую в своей практике. Я нашла свой метод и материал, которые мне нравятся как в процессе, так и в результате, и пока я всем довольна.

ЯК: Ваше творчество часто сравнивают с эмоциональным самовыражением Луизы Буржуа и Евы Гессе. Как их влияние проявляется в вашем творчестве и в чем, по вашему мнению, ваши подход и точка зрения заметно отличаются?

КО: В первую очередь меня привлекает атмосфера, создаваемая объектами этих двух художников. Что-то странное, тревожащее, но в то же время очень осязаемое и привлекательное. Я вижу параллели именно в этом атмосферном качестве.

ЯК: После получения степени магистра в Строгановской академии вы сосредоточились на переосмыслении проблемы времени в рамках традиции vanitas. Как вы воплощаете темы быстротечности и смертности голландских натюрмортов в своих современных скульптурах?

КО: Натюрморты эпохи Возрождения и натюрморты голландских мастеров оказали на меня очень сильное влияние. Когда понимаешь, что в натюрмортах эпохи Возрождения нет ничего случайного или “для красоты композиции”, и все несет в себе смысл и символику, в этот момент переосмысливается все искусство. Язык натюрморта – это целая система значений, передающая зрителю мораль (обычно религиозную или просветительскую). В конце концов, искусство никогда не выполняло развлекательной или чисто эстетической функции. Через искусство люди постигали мир, историю и смысл существования.

ЯК: Как эстетика хрупкого распада помогает вам донести в своих работах более глубокие философские вопросы о жизни, смерти и трансформации?

КО: Подобно традициям живописи vanitas, эстетика так называемого распада и разложенчества помогает осознать, что все в этом мире не вечно, эфемерно, хрупко и потому ценно. На каждой стадии, будь то цветение или увядание, есть и красота, и несовершенство, и даже уродство. Все существует одновременно.

ЯК: После того, как вы выставляли свои работы во многих странах Европы и Азии, как разные культурные аудитории реагируют на ваше искусство? Существуют ли какие-либо заметные различия в интерпретации или оценке?

КО: Не могу сказать, что я заметила какие-то особые различия в восприятии в зависимости от страны, скорее, от учреждений. Организации, специализирующиеся на фарфоре, относятся к процессу организации выставок более трепетно и профессионально, учитывая все нюансы. Такие выставки отличаются качеством подачи, и, соответственно, реакция публики более живая. Но мне интересно взаимодействовать с разной аудиторией и участвовать как в узконаправленных выставках, таких как биеннале керамики или фарфора (которые значительно повышают мастерство изготовления), так и в междисциплинарных групповых выставках, где важен контекст и играет роль коммерческий аспект.

ЯК: Можете ли вы рассказать о каких-либо предстоящих проектах или направлениях, которые вас особенно волнуют? Как вы представляете развитие своей карьеры в будущем?

КО: В настоящее время одна из моих работ представлена на международной выставке в Гуанчжоу, Китай, “Atelier Blanc”, посвященной 50-летию ЮНЕСКО и ее наследию. В то же время только что завершилась другая групповая выставка – биеннале в Китае, где также были представлены мои работы. Мне очень интересен Китай и другие азиатские страны, особенно Тайвань и Япония. Я хотела бы продолжать развиваться в этом направлении, расширяя географию проектов и выставок в этих странах.